Но если мы перейдем от страха в целом к страху Иисуса Христа в Гефсиманском саду, то обнаружим, что молчание уместнее слов. Его Страсти — это череда крайностей, многие из которых нам неизвестны, говорит Анжела из Фолиньо. Но эти страдания, какими бы ужасными они ни были, были последовательными, а не одновременными. В ходе Страстей Он не перенесет их все сразу. Но в Гефсиманском саду, в силу того же ужаса, они обрели в Нем большее совершенство, чем то, которое могла бы дать сама реальность. Возможно, распятие ощущалось в Гефсиманском саду более ужасающе, чем на кресте. Ибо на кресте оно ощущалось в реальности. В Гефсиманском саду оно ощущалось в духе.
Кровавый пот – вот слово, описывающее этот ужас. Обычно человек не потеет кровью. Кровавый пот – это нечто, превосходящее всё остальное, так же как и ужас Иисуса Христа был превосходящим всё остальное. Он чувствовал тяжесть Божьего гнева на себе и знал, что такое Божий гнев.
Он был воплощением самой сущности Божьего гнева. Он видел свое земное будущее, которое было наполнено страданиями, а затем и будущее человечества: он видел их преступления, их страдания. Никто не знает, что он видел. Никто не знает, что он чувствовал. Никто не знает, что он носил в себе. Никто не знает, какой трепет терзал эту человеческую природу, которая не имела иной опоры, кроме Божественной Личности, и которая видела себя объектом Божьего гнева.
Эрнест Хелло, Слова Божьи: Размышления о некоторых священных текстах. Издательство Жерома Миллона.
Оставить комментарий